Во многих странах Европы звание «инженер» несет в себе известную долю уважения. Еще бы - оно приравнивается к университетской степени. В этих странах компании грамзаписи очень неохотно именуют тех людей, которые по-английски зовутся «инженерами звукозаписи», эквивалентами этого слова в своих родных языках. Как правило, они пользуются для этого словами, которые переводятся как «техник». Это несколько сбивает с толку при обратном переводе на английский язык, так как слово «техник» предполагает в большей степени роль инженера по техническому обслуживанию и ремонту оборудования. Компании же не спешат словесно повышать «техников» до «инженеров» отчасти потому, что опасаются, как бы те не потребовали инженерского оклада. Кстати, часто специалистам из обслуживающего персонала выплачивают даже большую зарплату, чем специалистам звукозаписи, поскольку считается, что те имеют более «общепризнанную» профессию, чем последние.
Причина, по которой я начинаю свой рассказ с констатации этого факта, состоит в том, что он хорошо демонстрирует тот путь, который прошла современная индустрия звукозаписи с первых дней своего рождения. Когда звукозапись только-только зарождалась, она всецело находилась в руках ученых и инженеров, а персонал студий состоял, если говорить буквально, из «людей в белых халатах», все из которых были отменными специалистами в своем деле. Именно эти люди, как правило, почти безраздельно диктовали то, как должна студия выглядеть, как звучать и как эксплуатироваться. Они уж точно были инженерами в полном и истинном смысле этого слова. Однако их часто просто ненавидели музыканты, горько сетуя на то, что этим людям наплевать на их нужды.