Именно в это время и выковался термин «инженер звукозаписи» и его эквиваленты в других языках, и это звание сохранило свои позиции в процессе развития индустрии звукозаписи. Правда, с недавних пор такое звание в значительной степени было заимствовано теми, кого обычно называют «инженерами сведения» - людьми, которые «держат руки на микшерных пультах». И действительно, они в большинстве случаев как раз и были теми людьми, которые держат руки на микшерных пультах, поскольку политика профессионального размежевания, проводимая профсоюзами, запрещала кому-то еще, кроме них, работать с пультом. При этом звукозапись оставалась сугубо технической сферой деятельности, при которой музыканты редко переступали порог контрольных комнат. Творческая часть работы в основном была сосредоточена по другую сторону окна контрольной комнаты, а из тех, кто представлял собой музыкальную сторону процесса звукозаписи, в самой контрольной комнате находился только продюсер. Музыканты играли, инженеры записывали, а между ними слишком часто лежала пропасть непонимания интересов друг друга.
Со временем эта пропасть перестала существовать, благодаря главным образом тем инженерам, которые проявляли большее музыкальное чутье и которых очень тепло принимали музыканты. А комфортно чувствующие себя музыканты и играли лучше тех, которые испытывали дискомфорт. Начиная с 50-х гг., выкристаллизовавшись затем более четко в 60-х, появляется разновидность «персональных» инженеров звукозаписи (сведения), которые тесно сотрудничают со своими артистами и работают с ними на сугубо персональной основе. Подчас им приходится нелегко, так как большинство студий звукозаписи по-прежнему запрещают проводить в них записи инженерам, которые не являются их штатным персоналом, но всегда можно найти и «послушные» студии, где эти новые отношения становятся привычными. Правда, найти «послушные» студии с хорошими помещениями было еще одной проблемой, поскольку практически все студии проектировались обычными архитекторами и инженерами, и со стороны музыкантов часто звучали жалобы, что к их мнению недостаточно прислушиваются. Почти все в таких студиях было подчинено чисто техническим целям, и только начиная с конца 60-х гг. студии, построенные для музыкантов или при их участи, перестают быть редким исключением.